Москва: +7 495 234 4959 Санкт-Петербург: +7 812 740 5823 Лондон: +44 (0)20 7337 2600

Вадим Клювгант сомневается в мотивах дела Абызова: «Как столько лет ОПГ во главе с министром оставалась незамеченной?» The Insider, 27 марта 2019 года

Экс-министру по вопросам Открытого правительства Михаилу Абызову предъявлены обвинения в создании организованного преступного сообщества (ст. 201 УК) и мошенничестве (ст. 159 УК). Басманный суд Москвы уже отправил Абызова под стражу до 25 мая. The Insider попросил партнера коллегии адвокатов Pen & Paper Вадима Клювганта оценить, насколько оправданным может считаться применение 210-й статьи в отношении экономических деяний.

Сразу оговорюсь, что как адвокат, действующий в соответствии с требованиями профессиональной этики, обстоятельства конкретного дела я комментировать не могу. Я могу лишь давать экспертные оценки с точки зрения своего опыта и практики.

Главный вопрос — носит ли уголовное преследование правовой характер или же цели этого преследования не связаны с осуществлением правосудия. Это сущностный вопрос.

Когда сталкиваешься с обвинениями, которые трудно понять, всегда возникают основания полагать, что есть мотивы, не связанные с целями правосудия. В данном случае я имею в виду обвинение в создании организованного преступного сообщества и участии в его преступной деятельности. Меня оторопь берет: как может быть, что столько лет существовало такого уровня организованное преступное сообщество во главе со столь известной публичной высокопоставленной личностью, а известно об этом стало лишь сейчас. Я как юрист понять этого не в состоянии.

В чем заключалась профессиональная преступная деятельность (а организованное преступное сообщество — это высшая профессиональная форма преступной деятельности), если речь идет о совершении сделки или нескольких сделок, тоже непонятно. Заключение сделок не относится к преступной деятельности, это коммерческая деятельность.  Я сужу по описаниям предъявленного обвинения из открытых источников, и не нахожу объяснения, каким образом, из-за чего, благодаря чему коммерческая деятельность, деловой оборот превратились в преступную деятельность.

В открытых источниках не объясняется и другое: в чем заключался подрыв экономической безопасности от того, что один что-то купил, другой что-то продал. Тем не менее, констатируется, что была создана угроза экономической безопасности сразу нескольких регионов.

Наконец, когда в который раз уже говорят, что «были обмануты акционеры, органы управления большой компании», я опять вспоминаю Александра Сергеевича Пушкина: «Обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад». В компании существуют регламентированные процедуры принятия решений по одобрению сделок, занимаются этим высококвалифицированные специалисты на нескольких уровнях, предварительно проводится аудит сделки, необходимые экспертизы. Где здесь может быть место обману? Это все должно быть объяснено, но и этих объяснений нам не дают.

Когда все эти нестыковки, несуразности  и вопросы без ответов сводишь воедино, возникают сомнения, что это уголовное преследование носит правовой характер и целью его является осуществление правосудия.

Такими размышлениями я могу поделиться, а связано ли это с политикой — это уже вопрос другой и вторичный. Потому что если человека преследуют по ненадлежащим мотивам, то это главное, а какой именно этот ненадлежащий мотив — это вторично.

Объяснить практику применения 210-й статьи УК к экономическим деяниям можно только тем, что она качественно усугубляет тяжесть обвинения, поскольку это особо тяжкие преступления, а 159-я статья — просто тяжкое. Это отражается и в санкциях, и в ряде других последствий.

Если инкриминируется 210-я статья, то уже не действуют ограничения по обвинениям в сфере предпринимательской деятельности, где в качестве меры пресечения не должно применяться заключение под стражу.

Кроме того, с 2013 года дела по статье 210 изъяты из компетенции судов субъектов Федерации, где они могли рассматриваться с участием присяжных заседателей, и переданы в районные суды, где присяжных до 2018 года не было вовсе, а сейчас они там появись в очень ограниченном масштабе, но 210-я статья и там не находится в их компетенции. С тех пор и возникла практика применения 210-й статьи в экономических делах. Вот такое, думаю, неслучайное совпадение.

Иннокентий Архипов