Москва: +7 495 234 4959 Санкт-Петербург: +7 812 740 5823 Лондон: +44 (0)20 7337 2600

Аналитика расследования консорциума OCCRP от партнеров коллегии адвокатов Pen & Paper Антона Именнова и Вадима Клювганта специально для Forbes Russia

У американского Минфина есть инструменты для того, чтобы преследовать коррупционеров по всему миру, однако борьба с «отмыванием» все еще остается делом конкретных государств. Фигуранты расследования OCCRP могут заинтересовать Вашингтон, но скорее всего дело закончится обычным закручиванием гаек и усилением банковского комплаенса

Опубликованное на этой неделе расследование консорциума OCCRP о якобы имевших место офшорных схемах инвестбанка «Тройка Диалог» произвело эффект информационной бомбы. Последствия проявились мгновенно — например, новость о требовании фонда Hermitage проверить информацию из расследования обрушила более чем на 10% капитализацию австрийского банка Raiffeisen.

В расследовании упоминается более десятка западных банков, на счета в которых перечислялись деньги офшорных компаний, так или иначе связанных с «Тройкой». В своих комментариях к расследованию экс-владелец «Тройки» Рубен Варданян  отсылает к службам комплаенса европейских банков: деньги проходили там процедуру проверки, и их происхождение не вызвало вопросов.

Кто-то мог подзабыть, но весной 2016 года были опубликованы Panama Papers — файлы, которые вскрыли офшорные тайны крупного российского бизнеса. Тогда дело закончилось закрытием офшорного регистратора Mossack Fonseca, и это, наверно, стало самым печальным развитием ситуации для юристов — если забыть о печальных последствиях для их клиентов.

В России же не произошло ничего даже близко сравнимого, разве что Владимир Путин пошутил про виолончели Сергея Ролдугина. Вот, пожалуй, и всё. Никто не был привлечен хоть к какой-нибудь ответственности в России и никто из отметившихся в скандальном досье не был включён в санкционный список США.

Но важны нюансы. Дело в том, что «отмывание денег» — это предмет ведения американского Минюста и прокуратуры. В то недалекое время, когда публиковались Panama Papers, Управление по контролю за зарубежными активами Минфина США (OFAC) не было уполномочено вводить санкции по коррупционным основаниям. В то же время, уже в конце 2012 года в США был принят так называемый «Всемирный закон Сергея Магнитского». Весной 2013 года в «список Магнитского» внесли первых 39 человек. Но это были люди, которые по мнению властей США были ответственны за смерть в «Матросской Тишине» российского юриста фонда Hermitage или к вскрытым им правонарушениям.

Теперь же инструмент для реагирования посредством санкций у OFAC имеется: в конце декабря 2017 года Дональд Трамп своим указом объявил в США чрезвычайную ситуацию в связи с зарубежной коррупцией и постановил бороться с ней посредством санкций. Во исполнение этого указа в конце июня 2018 года заработал санкционный список GLOMAG. Однако «отмывание» отнюдь не является его темой. Кроме того, принципы международной вежливости и суверенного равенства государств предполагают, что привлечением к ответственности за такие схемы вывода денег должно заниматься само пострадавшее государство, а не США, Швейцария или Панама вместе с Британскими Виргинскими островами — иными словами — кто пострадал, тот и ищет. Поэтому в сложившейся ситуации с «Тройкой Диалог» можно считать санкционное внимание властей США или последствия для Рубена Варданяна, экс-менеджеров «Тройки», Сбербанка, купившего инвестбанк в 2011 году, или лично Германа Грефа хоть и вероятным, но не особо.

Однако американских и национальных правоохранителей могут с большей степенью вероятности заинтересовать банки, упомянутые в расследовании. Так, Raiffeisen Bank, Nordea, Royal Bank of Scotland могут подвергнутся расследованиям в своих юрисдикциях, как это произошло в прошлом году с Danske Bank и Swedbank. К тому же, возможная связь банков с делом Магнитского может заинтересовать напрямую США в контексте упомянутого указа Трампа и «Закона Магнитского».

Но что точно будет произведено в упомянутых в расследовании юрисдикциях, а также в Великобритании и США и, особенно, в России — это усиления проверок всех банков и филиалов на наличие работающих комплаенс-программ по антиотмывочному законодательству (AML compliance). Есть комплаенс — работай дальше, нет — приготовься к убыткам.

Но помимо этих нюансов, которые вполне могут стать правовыми последствиями есть еще кое-что фундаментальное и уголовно-правовое.

Обильные, но в большинстве своём схожие комментарии, вышедшие после доклада заставляют задуматься о том, как легко и охотно навешиваются обвинительные ярлыки: «отмыл», «вывели», «причастны». Возникает ощущение, что делается это часто по инерции и без оглядки на содержание употребляемых терминов. Однако корректная правовая оценка любому деянию может быть дана только в результате добросовестного профессионального расследования — и не журналистского (при всём уважении к этому жанру), а официального, проведенного с соблюдением всех предусмотренных уголовно-процессуальным законом требований и гарантий, и последующего справедливого судебного разбирательства. В основе любого обвинительного утверждения должны быть бесспорно установленные факты и доказательства. Следует помнить, что легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, полученного преступным путём, может быть совершена только с прямым умыслом.

Иными словами, человек должен достоверно знать о преступном происхождении денег и понимать, что он совершает с ними те или иные операции именно для того, чтобы скрыть это преступное происхождение, придать преступным доходам законный вид. Именно в этом юридическая суть «отмывания». Это значит, что должны быть доказаны и первоначальное преступление, принесшее преступный доход, и действия по его легализации, установлена причастность к этим действиям конкретных лиц и их умышленная вина. До тех пор, пока этого не сделано и отсутствует вступивший в законную силу приговор суда, которым люди признаны виновными в конкретных преступных деяниях, действует презумпция невиновности.

Глупо отрицать важность противодействия легализации преступных доходов и спонсированию преступной деятельности. Но эта работа не должна носить характер «кампанейщины» и «чрезвычайщины». Сегодня ей уже повсеместно принесена в жертву банковская тайна, а в качестве следующей жертвы явно намечена презумпция невиновности. Следствием этого неизбежно станут произвол и ещё большее усиление репрессивного аппарата, без того чрезмерно могущественного. Яркий пример тому — вселенская борьба с харассментом. В России борьба с харассментом пока не прижилась, а вот «антиотмывочная» история и истерия, похоже, уже начала своё победное шествие.

Антон Именнов, адвокат, управляющий партнер московского офиса Pen & Paper

Вадим Клювгант, адвокат, партнер Pen & Paper

Источник