Москва: +7 495 234 4959 Санкт-Петербург: +7 812 740 5823 Лондон: +44 (0)20 7337 2600

Комментарий адвоката Pen & Paper Алены Гришковой к статье «Уголовное антикошмаривание». «Агентство правовой информации», 07.11.2016

Для защиты бизнеса от давления и шантажа со стороны правоохранительных органов планируется ввести ответственность за заведомо незаконное возбуждение уголовного дела. Но эксперты сомневаются в эффективности предлагаемых мер.

В отличие от практически всех надзорных служб, полиция и следственные органы практически не ограничены в «кошмаривании» компаний – они вправе самостоятельно возбуждать уголовные дела, проводить обыски, изымать документы и применять иные карательные меры.

Подогрели, обобрали...

Показательным примером может служить дело холдинга «Арбат Престиж», который несколько лет оставался лидером парфюмерно-косметической торговли и проводил активную экспансию в регионы. В январе 2008 года руководителей компании арестовали за неуплату налогов, но через три года суд подтвердил необоснованность претензий, а уголовное дело прекратили в связи с отсутствием состава преступления. Но торговая сеть к этому времени уже была разорена.

Безответственность правоохранительных органов позволяет использовать уголовное преследование против добросовестных бизнесов как в пользу конкурентов, так и для вымогательства взяток или иных противоправных целей. На эту проблему в послании к Федеральному собранию в декабре прошлого года обратил внимание президент России Владимир Путин. По его словам, из 200 тысяч уголовных дел по экономическим составам преступлений до суда дошли 46 тысяч, еще 15 тысяч дел «развалились» в суде. «Получается, если посчитать, что приговором закончились лишь 15 процентов дел. При этом абсолютное большинство, 83 процента предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. То есть их попрессовали, обобрали и отпустили. И это, конечно, не то, что нам нужно с точки зрения делового климата. Это прямое разрушение делового климата», – заявил глава государства.

Действующий Уголовный кодекс РФ включает статью 299, которая признает преступлением привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности. Однако на практике она бездействует – по данным Судебного департамента, за последние два года за такое деяние всего один чиновник был приговорен к условной мере наказания.

В Администрации Президента России признают «огрех» действующей нормы – она позволяет наказывать сотрудников следственных органов, только если к ответственности привлекается конкретное лицо. «На практике распространены случаи, когда уголовное дело возбуждается не в отношении конкретного предпринимателя, а по факту совершения преступления. Такие дела расследуются в течение нескольких месяцев, а затем прекращаются, что нередко приводит к частичному или полному разрушению бизнеса», – убеждены чиновники.

За все хорошее – тюрьма

Законопроект, внесенный в Госдуму Президентом России, вводит наказание за незаконное возбуждение уголовного дела. Но только если «это деяние совершено в целях воспрепятствования предпринимательской деятельности либо из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло прекращение предпринимательской деятельности» либо причинило ущерба свыше 1,5 млн рублей. «Принятие федерального закона позволит обеспечить условия не только для исключения возможности давления на бизнес с помощью механизмов уголовного преследования, но и для создания благоприятного делового климата в стране», – отмечается в пояснительной записке к законопроекту.

Правительство России и Верховный суд России единодушно поддержали инициативу главы государства. Тогда как эксперты указывают на многочисленные противоречия. Ведь уголовное дело возбуждается на основании лишь признаков преступления – полную информацию и доказательства следователям и дознавателям еще только предстоит изучить. И если предварительные данные окажутся неполными или ложными, это не свидетельствует об умысле должностных лиц. Поэтому доказать намеренные действия следователя с целью уничтожения бизнеса и наличие личной заинтересованности будет крайне сложным. К тому же такие деяния чаще всего могут квалифицироваться как другие преступления, в том числе получение или вымогательство взятки, фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности и так далее. С другой стороны, уклонение следователя от возбуждения дела может расцениваться как незаконное освобождение от уголовной ответственности. «Фактически должностные лица соответствующих органов при неполной информации оказываются «между двух огней» и рискуют оказаться виновными за ошибочный выбор», – полагают юристы.

Кроме того, эксперты обращают внимание на статью 169 Уголовного кодекса РФ, которая влечет наказание за любое незаконное вмешательство должностного лица в деятельность индивидуального предпринимателя или юридического лица. Такая формулировка и сейчас позволяет привлекать к ответственности не только следователей и дознавателей, но и чиновников любых надзорных ведомств, уличенных в умышленном нарушении прав законопослушных бизнесменов. Но эта статья также не применяется – за два года по ней было осуждено всего два должностных лица.

Верховенство права

По существу альтернативный вариант решения проблемы 3 ноября рассмотрел Верховный суд России. Путем принятия постановления, де-факто обязательного для всех судов, служители Фемиды намерены ограничить произвольное вмешательство правоохранительных органов в деятельность коммерческих организаций. «Успешное достижение стоящих перед бизнес-сообществом целей во многом зависит от наличия действенных организационно-правовых механизмов, позволяющих исключить возможность использования уголовного преследования в качестве средства для давления на предпринимательские структуры и решения споров хозяйствующих субъектов, оградить от необоснованного привлечения к уголовной ответственности предпринимателей за неисполнение ими договорных обязательств в тех случаях, когда оно обусловлено обычными предпринимательскими рисками», – отмечается в проекте постановления высшей инстанции.

В первую очередь бизнесменам гарантируется право обжаловать сами по себе постановления о возбуждении против них уголовного дела. При этом судам указано досконально исследовать легальность полученных следователем или дознавателем материалов. В частности, если при проведении соответствующих процессуальных действий и оперативно-разыскных мероприятий были допущены нарушения, суды обязаны исключать такие доказательства и оценивать достаточность иных данных, указывающих на признаки преступления.

 

Ограничивается и произвольное удержание следователями изъятых документов и электронных носителей (нередко в ходе обысков силовики забирают целиком компьютеры или вытаскивают из них диски, лишая компании возможности продолжать работу). Действующий закон гарантирует право предпринимателям снять копии с таких документов и носителей (правда, за свой счет). Кроме того, следователи обязаны в течение 10 суток осмотреть изъятые материалы, принять решение о признании их доказательствами или в течение пяти дней вернуть.

Также Верховный суд России разъясняет одну из самых спорных норм уголовного законодательства – мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств. Такая формулировка позволяет, с одной стороны, применять жесткие меры против неумышленно не исполнившего условия контракта бизнесмена, с другой – освобождать от ответственности даже создателей так называемых «финансовых пирамид». Служители Фемиды полагают, что для подтверждения мошенничества обвинение должно доказать, что у подсудимого изначально фактически не имелось и не могло быть реальной возможности исполнить обязательство. Об этом свидетельствуют наличие неисполненных задолженности по ранее заключенным договорам и сокрытие данных обстоятельств от контрагентов, распоряжение полученными денежными средствами в личных целях, использование фиктивных уставных документов, гарантийных писем и так далее. «При этом каждое из указанных обстоятельств в отдельности само по себе не может свидетельствовать о наличии умысла на совершение преступления, а выводы суда о виновности лица должны быть основаны на оценке всей совокупности доказательств», – отмечается в постановлении высшей инстанции.

Эпоха недоверия

Юристы напоминают, что представленный главой государства законопроект и предложения Верховного суда России – далеко не первая попытка властей оградить бизнес от «кошмаривания» со стороны правоохранительных и следственных органов. Так, еще в конце 2009 года по инициативе Дмитрия Медведева, занимавшего тогда пост Президента России, был введен запрет на заключение под стражу обвиняемых в совершении налоговых преступлений, позже эти ограничения распространили на иные экономические проступки и даже совершивших мошенничество предпринимателей.

Вместе с тем такой подход может свидетельствовать о недоверии руководства страны и законодателей как к полиции, следственным структурам и прокуратуре, так и к служителям Фемиды. Ведь по общему правилу судьи в любом случае обязаны внимательно исследовать все обстоятельства дела и отклонять ходатайство о заключении под стражу имеющего постоянно место жительство и занятия бизнесмена, если не доказаны намерения оного скрыться. Но на практике следствие, выбирая требующих изоляции руководителей компании (в их число в свое время попали и владельцы холдинга «Арбат Престиж»), нередко руководствуются только собственной логикой, а судьи продолжают «штамповать» их требования. Статистика свидетельствует, что служители Фемиды и сегодня удовлетворяют 91 процент ходатайств о заключении под стражу обвиняемых в совершении в том числе преступлений, связанных с предпринимательской деятельностью.

Справка

По данным МВД России, уровень экономической преступности за последние шесть лет снизился в несколько раз: в первой половине этого года было расследовано всего 38,2 тысячи таких преступлений, тогда как в 2010 году – 148 тысяч. В 2015 году в суд были переданы дела по обвинению в совершении экономических преступлений всего 5,5 тысячи человек и только 4,3 тысячи из них признаны виновными.

Мнение экспертов

Сергей Бородин, советник Федеральной палаты адвокатов России

Для возбуждения уголовного дела закон требует лишь установления признаков совершенного преступления. Это порой и порождает злоупотребления со стороны правоохранителей – отдельные признаки того или иного преступления при проведении поверхностной доследственной проверки можно обнаружить во многих действиях предпринимателей. Однако при тщательном разбирательстве оказывается, что гражданин действовал вполне законно или же его деяние подпадает под действие административного, а не уголовного законодательства.

По нашему мнению, законопроект направлен на поддержку предпринимательства, ограждение его от «прессинга» и злоупотреблений правоохранительной «машины». Действительно, зачастую длительное предварительное следствие приводит к разорению предпринимателей, в то время как значительная часть уголовных дел данной категории не доходит до суда и прекращается в связи с отсутствием в действиях предпринимателей состава преступления.

Однако введение уголовной ответственности за незаконное возбуждение дела в отношении предпринимателей не позволит кардинально изменить ситуацию в данной сфере. К разорению предпринимателей приводят необоснованные аресты расчетных счетов и имущества, повальное изъятие всех документов, штампов и печатей и так далее. Полагаем, что гораздо более целесообразными являются жесткая регламентация действий следователя по возбужденному уголовному делу данной категории, установление четких критериев возможности наложения ареста на имущество, введение ответственности за изъятие документации, заведомо не имеющей отношения к расследуемому уголовному делу.

Справедливости ради необходимо заметить, что руководство страны в последнее время значительно продвинулось в отношении защиты прав предпринимателей. Однако, несмотря на всю позитивность указанных нововведений, принятых мер к спасению бизнеса от разорения в результате уголовного преследования явно недостаточно – таковые случаи имели и имеют место быть.

Алена Гришкова, коллегия адвокатов Pen & Paper

Принятый законопроект не сможет оживить фактически мертвую норму Уголовного кодекса РФ. Хотя чтобы доказать заведомо незаконное привлечение к уголовной ответственности, достаточно провести детальный анализ материалов дела и установить, что у следователя или дознавателя не было прямых доказательств, подтверждающих вину обвиняемого, либо доказательства сфальсифицированы и содержат недостоверную информацию.

Доказать «незаконность возбуждения уголовного дела» будет намного сложнее. Если в ходе доследственной проверки собраны данные, формально указывающие на признаки состава преступления, то обвинить должностное лицо следственного органа в незаконности возбуждения будет достаточно проблематично. Кроме того, на стадии доследственной проверки перечень следственных и процессуальных действий ограничен, что также является оправданием для нерадивого следователя. Только в рамках возбужденного уголовного дела можно провести весь комплекс следственных действий, направленных на установление наличия либо отсутствия признаков состава преступления.

Таким образом, действие статьи 299 Уголовного кодекса РФ в новой редакции не достигнет своей цели: снизить давление на бизнес с помощью механизмов уголовного преследования.

Источник